Коти… Смерть — это выход. Она не так страшна, если ее воспринимать как выход… Выход из игры. Выход, выход, выход.

Да, когда умирает близкий человек — это больно. Это больно и тоскливо… Когда каждый день осознаешь, что вот вчера человек был — а сегодня его просто не существует.

Но — это больно нам. Это мы потеряли какую-то часть в душе. А им, тем которые ушли… Я не знаю, что с ними происходит, но думаю, что если они ушли, то ТАМ им не менее интересно, чем ЗДЕСЬ.

Смерть — это не есть плохо. Неизбежное, вообще, нельзя рассматривать как плохо или хорошо. Неизбежное есть. И все тут. Все дальнейшие рассуждения — уже вода…

А с возрастом нас все больше связывает с этим местом — у нас появляются дети, мы боимся за родителей — не хотим их терять, мы чего-то добиваемся, мы ставим себе высокие трамплины, мы растем…
Лишь только в молодости и в старости нас практически ничего не держит…

А что мы потеряем?

За что мы держимся?

Я думаю, что там, за пределами, не менее интересно, не менее сложно и не менее полноценно…

И наплевать на все эти предрассудки, на эту дурацкую жнщину в черном и с косой, на все эти гробы, кресты… Самая главная «фишка» в смерти — это выход.

А вообще, конечно, мир, в котором мы живем, есть только «отражение» реального мира. Наше восприятие заставляет нас верить / не верить / видеть / не видеть…

Те, кто говорит, что о смерти не нужно думать, в общем-то, прав… Вообще, не думая, человек живет себе в удовольствие… Невысоко так живет, мелочно, но — себе в удовольствие.

ЗЫ. Животные не знают о том, что умрут. Животные не думают про завтра. Может быть, они счастливы… Но они ж не люди…

Услышал как-то в какой-то киношке фразу: чел становится взрослым, когда осознает, что умрет.
Помнится в тинэйджерском возрасте неоднократно возникало какое-то нездоровое чувство ревности к миру, к-рый будет продолжать жить после моей смерти. На голову ну просто не налазила мысль: как же это так — мир будет существовать, а меня не будет… и я никогда более не смогу быть в нем, не смогу быть вообще…
Это все равно, что пытаться своим ограниченным и постоянно ограничивающим разумом осознать безграничность космоса…

Спустя некоторое время, я начал бояться, что смерть может обмануть меня и вместо жизни после смерти, в к-рую я уже начал было верить, я получу лишь нескончаемо длительный сон без единого сновидения в нем.

Теперь же я отношусь к ней как к данности. Она — это то единственное, что действительно принадлежит мне, то, что существует только для меня, то, чего никто у меня не отберет.
А что касается страха перед ее неизбежностью, дык он действительно имеет место быть. Но это уже не тот детский страх. Теперь он более зрелый, теперь это боязнь болезненной реакции близких людей на твою смерть.

Ну и вдогонку к сказанному: смерть — это лишь очередной не лишенный эстетического удовольствия этап самосовершенствования (издранное из кодекса чести самурая).